Previous Entry Share Next Entry
Белгородская эпопея. Первый год в Белгороде.
haumygis
 

Белгородская эпопея.

Первый год в Белгороде.

 

В конце августа 1989 года в Харькове я вышел из поезда с двумя огромными чемоданами. Они были настолько тяжелы, что я вынужден был отдыхать через каждые 50 метров. Я купил билет на электричку и отправился в Белгород, прибыв через два часа в областной центр с населением не более 300 тысяч человек.

Ещё в прошлом году, будучи здесь на собеседовании, я присмотрел себе недорогую гостиницу на первое время, туда-то я и отправился на троллейбусе.

В пединституте меня приняли хорошо, оформили документы и сказали, что 1-го сентября я вместе со студентами отправляюсь в колхоз на сельскохозяйственные работы сроком до двух месяцев. К этому мне было не привыкать, в каких только колхозах я уже не работал. Если в Башкирии приходилось полоть грядки с овощами, собирать свёклу или картофель, то здесь, в более южных краях, студентов «бросали» на сбор урожая яблок.

Белгород поразил меня своей зеленью и чистотой, но больше всего изобилием всяческих съестных продуктов. Такое Уфе «и не снилось» в то время. Ассортимент молочных, мясных и кондитерских изделий в магазинах поражал воображение. То, что здесь продавалось свободно, в Уфе было «на драку-собаку». На прилавках лежали торты, колбасы, бутылки со сливками и прочие «недосягаемые» в Советские времена для Башкирии продовольственные товары. Мне показалось, что я попал на «райскую землю». В плане еды жизнь здесь была намного вольготней, чем на Урале, и я до сих пор не могу понять почему. Может быть, близость Украины сказывалась, а та всегда в Советском Союзе выгодно отличалась от других республик…

 

 

 

 

1. Колхоз

 

         Я выписался из гостиницы и завёз лишние вещи к знакомым, которые к счастью оказались в Белгороде. Их нашла моя мама через своих друзей. Молодая супружеская пара из Уфы (они были врачами) приехала сюда также в поисках лучшей жизни.

         Погрузившись в автобусы вместе с новобранцами-первокурсниками и другими преподавателями, мы поехали вглубь области, где должны проработать минимум полтора месяца.

         Начальником был назначен молодой преподаватель физкультуры – грубый и беспринципный тип, которого ненавидели все студенты и недолюбливали преподаватели. Мы поселились в двухэтажном общежитии на краю деревни. Сразу за нами на площади многих сотен гектаров располагались нескончаемые яблоневые сады.

         Осень была замечательной в Белгородской области. Деньки стояли погожими. Солнце, свежий воздух, обилие витаминов из-за поедания большого количества яблок, физический труд делали своё облагораживающее дело: организм всегда был в тонусе, и работа несильно тяготила. В мои обязанности не входил сбор урожая, однако, зная, что в работе время летит незаметно, а, также желая показать пример, я старался участвовать в собирании яблок наравне со студентами. Сорванные яблоки укладывались в тряпичные ведёрки: было важно не повредить кожуру и не «побить» фрукты. Каждое собранное ведро учитывалось и прописывалось в виде галочки напротив фамилии сборщика. Затем подводились итоги – кто больше всего принёс вёдер. Если норма не выполнялась, приходилось её добирать. Студенты работали добросовестно, т. к. ленивых могли запросто отчислить из института.

Всё было бы хорошо, но вдруг обнаружилась некая порочная практика. Время от времени из города наезжали легковые машины «от начальства» (от ректората, от деканата, от партийных и комсомольских работников), якобы для проверки. Затем выяснялось, что багажники машин следовало заполнить дармовыми яблоками и отправить груз заказчику. Дело поручали всё тем же студентам, которые были вынуждены в своё нерабочее время пахать на какого-то высокопоставленного «дядю». Начальник лагеря был естественно в курсе и закрывал глаза на эксплуатацию «невольников» и расхищение социалистической собственности.

         Однажды дошла очередь и до меня. В воскресенье, когда все отдыхали, пришла машина с поручением из деканата нашего факультета, мол, нужно собрать яблоки для декана. Мне велели заняться этим делом. Я собрал студентов и спросил, как им это нравиться. Все были возмущены, но открыто выступить не смели. Тогда я сказал, что никто из моих подчинённых воровать яблоки для декана не будет, пусть, мол, сама приезжает и набирает, если совести нет. С этого момента я стал врагом №1 для декана, зато ни один мой подопечный не стал выполнять «мерзкое» поручение. Несмотря на «дерзость» моего поступка, меня и подчинённых мне студентов оставили в покое, т. к. шума начальство не хотело, дело пахло статьёй.

         Впервые в своей жизни я видел такое изобилие зрелых яблок. Мы собирали урожай с более чем 20-ти сортов яблоневых деревьев. Работать пришлось до середины октября. Время пролетело быстро, по ночам стали ударять заморозки, большая часть работы была сделана, и нас отпустили на учёбу.

2. Первые месяцы работы в ВУЗе

         Лекции по литературе читались кандидатами и докторами наук. Мне же предназначалось проводить семинарские (или практические занятия) по литературе. Часами приходилось сидеть в библиотеках, читать художественную литературу и статьи критиков.

         Мне нравилось обсуждать со студентами рассказы, повести и романы, включая шедевры мировой литературы. Я требовал со студентов хорошее знание текста, тогда разговор получался оживлённым, и все получали удовольствие.

 Мне нравилось преподавать иностранный язык, но преподавание литературы, на мой взгляд, занимало более высокую ступень. Я этого желал, я к этому стремился и теперь занимался любимым делом.

         Однажды к себе в кабинет меня вызвал декан. Будучи «филологом и  учёным», она упорно произносила моё имя на малорусский манер: вместо Олег Валерьевич, она называла меня Олех Валерьевич. Но дело не в этом.

         Декан сообщила мне, что, мол, до неё дошли слухи о том, что я плохо показал себя в колхозе, и ей трудно будет со мной сработаться. Моему возмущению не было предела. Не было такого случая, чтобы моя группа «сачковала» или не выполняла норму. Я спросил, в чём же я провинился.

 «Вы отказывались выполнять задания деканата», ­– предъявили мне.

 Я понял, откуда дует ветер.

 «Студенты итак работали на износ, а тут ещё задания «сверху», к тому же государственные яблоки воровать нехорошо. Когда я отправлял домой посылку с яблоками, я оплачивал их в конторе». Последним аргументом декана в свою пользу было следующее: «Все яблоки всё равно государство не успеет собрать, они пропадут…»

         Нам было не о чем разговаривать, и я вышел из кабинета. С тех пор за мной была установлена «тотальная слежка». Не дай бог, мне было зайти в аудиторию на 5 секунд позже звонка или совершить ещё какую-либо мелкую оплошность, тут же в деканате строчили выговор.

         Однако опыт кропотливой работы у меня был. Я специально приглашал коллег на мои занятия, чтобы иметь объективную оценку. И результат не заставил себя ждать: большинство преподавателей в коллективе встали на мою защиту, они поняли, что «нашла коса на камень», я не угодил начальству. Одним словом коллеги велели мне крепиться и не поддаваться козням декана.

         Хорошо, что был Советский Союз, при многих минусах той системы ещё было можно опираться на мнение коллектива.

 

 

3. Бытовые условия.

         Сразу после колхоза, по наводке одного из коллег, я снял комнату в квартире одинокой девицы, которой давно было пора замуж. У неё я прожил месяц или два. Наши взгляды на жизнь оказались прямо противоположны, и видимо, не чувствуя перспектив, она сказала, что к ней кто-то должен приехать и что мне нужно подыскивать другое жильё.

         Я уже говорил, что в Белгороде проживали мои земляки (знакомые моей мамы) – супружеская пара врачей из Уфы. Они снимали большую однокомнатную квартиру. Светлана устроилась в министерство здравоохранения области и вскоре у неё появились значительные связи. Её муж, Дмитрий, работал врачом скорой помощи, часто брал ночные дежурства, чтобы заработать больше денег. Они очень хорошо отнеслись ко мне и предложили за умеренную плату некоторое время, пока я не найду комнату, пожить у них на кухне. Площадь позволяла, там спокойно умещался раскладной диван. Я принял предложение.

 Мы стали много общаться, особенно с мужем Светланы. У четы были далеко идущие планы, но денег катастрофически не хватало.

         Скоро я почувствовал, что у них что-то не складывается в семейной жизни. У Светланы был сын от первого брака. Дмитрий очень хотел своего, но Светлана твердила: «одного достаточно, итак денег нет».

Прошёл месяц, и я нашёл одинокую бабушку в этом же доме, в этом же подъезде и на той же лестничной площадке (где жили Светлана с Дмитрием), которая была готова сдать комнату нешумному жильцу в своей двухкомнатной квартире.

         Заключили договор, и я переехал на квартиру к бабке. Но опять неудача. Бабка, иначе её не назовёшь, оказалась весьма стервозной. Ей не нравилось всё в моём поведении: я много трачу электроэнергии и газа, поздно ложусь, рано встаю, громко хожу по половицам и т. д. и т. п.

 При этом она была очень набожной, соблюдала все посты. Однажды, во время какого-то поста наступил день, когда разрешалось есть рыбу. Я упоминал, что в Белгороде было относительное продовольственное изобилие по тем временам. В Белгороде можно было купить живого карпа из бочки – невиданное событие для Уфы, откуда я родом. С открытием магазина, изголодавшись, бабулька буквально галопом мчалась в магазин за жирной и вкусной рыбой. Радостная она прибегала домой, но вот незадача. Карп, живучая рыба, трепыхался и наводил ужас на религиозную старушку. Она не смела зарезать рыбку. Вот здесь наступал мой черёд, она кардинально меняла своё отношение ко мне: «Олежек, зарежь, пожалуйста, рыбку». Честно говоря, мне и самому было неприятно этим заниматься, но что не сделаешь, когда к тебе поворачиваются лицом. Рыба действительно оказывалась живучей, даже обезглавленная, она ещё долго стучала хвостом по разделочной доске.

         У бабушки я продержался месяца три или четыре, и, вдруг, мне улыбнулась удача. Светлане от министерства областного здравоохранения дали комнату в семейном общежитии благоустроенного типа. Но супружеская пара не хотела уезжать со съёмной квартиры в центре города, тогда они предложили мне переехать в общежитие, а за это оплачивать их квартиру. Как и им, мне это было выгодно. Снять комнату или квартиру в Белгороде в 1989 году было очень сложным делом.

         Наконец-то я стал жить отдельно, и можно сказать в двухкомнатной квартире с двумя изолированными комнатами. Моим соседом по квартире оказалась молодая женщина с ребёнком, которая в основном жила у мамы и очень редко появлялась. Лишь кухню приходилось делить ещё с одной двухкомнатной квартирой, но это пустяки. В целом, я был рад исходу событий.    

        

 

 

 

4. Василенко

В Белгороде у меня появился отличный друг. Он был журналистом с большой буквы. Звали его Виктор Василенко. На первый взгляд он казался странноватым, хотя, надо признать, некоторые странности с точки зрения обычного человека у него были.

Виктор зарабатывал мизерные деньги. Он не хотел работать не под чьим начальством, вместо этого писал статьи для различных газет, вёл гуманитарные занятия со студентами, передачи на радио, при этом всегда оставался внештатным сотрудником.

Его гардероб был предельно прост, он был принципиальным противником джинсов, одевался скромно без всяких замашек на моду. Тем не менее, его одежда всегда была опрятной.

Не думаю, что внешний вид моего товарища сводил с ума противоположный пол. Виктор был полноват, чуть неуклюж в движениях, с обыкновенным лицом и необычной или непривычной манерой разговаривать. Журналисту было около 40-ка лет.

Зато Виктор обладал гениальной эрудицией в глобальном масштабе. Это была кладезь знаний. Он мог дискутировать на любые темы, при этом прибегая к многочисленным фактам и доказательствам.

Лучшего специалиста в области кино, спорта, политики, философии, культуры, морали, литературы и истории я не встречал во всей моей жизни. Виктор писал сотни статей на эти темы, пытался писать и художественные произведения. Я, словно губка, впитывал все его мысли и сведения, и самое главное потому, что я чувствовал, он глаголет истину.

Не могу сказать, что мне нравился слог писателя, да и устная речь Виктора была несколько тяжеловесной, трудной для усвоения, всегда приходилось напрягаться. Но всё окупала его искромётная мысль, бьющая в десятку. Не всем же дано всё сразу. Когда Виктор однажды спросил: какое моё мнение о его писательских способностях, я так и ответил: «Конечно, можно было бы сказать проще и красивей, но та идея и гуманитарная мысль, стоящие во главе угла всех ваших трудов (мы были с ним на вы, но по имени) окупает всё сторицей». Я думаю, что был прав, а он отнёсся к этому с пониманием.

А познакомились мы с ним на просмотре кинофильма. Дело в том, что Виктор организовывал просмотр проблемных фильмов, а затем собирал любителей кино на обсуждение. В советские времена договориться с администрацией небольшого кинотеатра о подобном мероприятии было хоть и не всегда легко, но возможно. Мерзость всепоглощающей коммерции только готовила свои грязные щупальца, ведь оставалось не более года до так называемой «перестройки». Услышав выступления ведущего, я был очарован его ясностью и глубиной мысли, но больше всего меня поражала его духовное начало во всём. Он был очень близок мне по мировоззрению. С тех пор началась наша дружба, диспуты, прогулки и беседы.

При необычайно тяжёлом материальном положении, Виктор работал, что называется «24 часа» в сутки. Я также был загружен работой. И всё-таки два или три раза в неделю мы умудрялись находить время, чтобы пообщаться в течение часа или двух. Сколько интересных серьёзных фильмов я пересмотрел в клубе любителей кино под руководством Василенко! Думаю, что, именно ему я обязан умению до сих пор отличать кино настоящее от киноэрзаца.

Василенко был глубоко убеждён, что капиталистические отношения в обществе, рынок, частная собственность, кредитно-банковская система, разделение людей на бедных и богатых ведут человечество к погибели. Ту же самую функцию, он считал, выполняет «искусство», где пропагандируется секс, насилие, страсть к наживе.

Виктора многие не любили за его «странные» взгляды, я же в нём находил источник вдохновения к дальнейшей счастливой жизни.

(Продолжение следует)


?

Log in

No account? Create an account